Данира Севмейн

Элли на секунду замерла, услышав, как Нира спокойно оформляет заказ за неё. Её пальцы всё ещё судорожно сжимали пустые карманы куртки, и это ощущение собственной беспомощности вдруг стало таким острым, таким унизительным. Девочка опустила взгляд на свои ботинки, чувствуя, как к горлу снова подкатывает предательский ком.
— Я... я отдам, — тихо пробормотала она, и её голос предательски дрогнул. — Когда домой вернусь, возьму и обязательно отдам. Честно-честно.
Шутка про «мисс-всё-хорошо» заставила её слегка нахмуриться. Элли не любила, когда её поддразнивали, особенно сейчас, когда она и так чувствовала себя такой маленькой и глупой. Аза всегда так делала, когда злилась, но Аза была её сестрой, а эта девушка — совершенно чужой человек.
Но в то же время Нира заказала ей чай. И пирожное. И даже погладила по спине, успокаивая. Аза бы никогда так не сделала, когда была в ярости.
— Меня Элли зовут, — наконец выдавила она, чуть слышно, не поднимая глаз. — Нелли. Но можно просто Элли.
Она снова потерла глаза рукавом, и на этот раз получилось чуть лучше — слёз уже не было, только эта противная краснота и припухлость, от которых хотелось провалиться сквозь землю.
— А тебя... Нира? — переспросила она, словно проверяя, правильно ли запомнила имя. — Красивое имя. Мне нравится.
Элли чуть плотнее закуталась в свою куртку, чувствуя, как тепло от чая, который вот-вот принесут, должно быть, поможет согреться не только телу, но и душе. Она не собиралась рассказывать этой девушке про Азу, про Зану, про Мону, которая сейчас наверняка сидит дома и не понимает, куда сбежала сестра. Но сидеть рядом с Нирой... было на удивление спокойно.
— А ты... ты всегда так делаешь? — тихо спросила она, наконец робко подняв на девушку свои покрасневшие глаза. — Садишься рядом с незнакомыми детьми и покупаешь им чай?
Вопрос получился немного наивным, но Элли правда было интересно. Аза говорила, что добрым людям можно доверять. Но та же Аза твердила, что нельзя разговаривать с незнакомцами. И Элли сейчас окончательно запуталась в этих противоречивых правилах.

Калейда Сид аль Хот

Невена на секунду замерла, её пальцы нервно теребили край куртки, оставляя на ткани мелкие складки. Она опустила взгляд на столешницу, разглядывая узор дерева, словно искала там ответы на вопросы, которые боялась задать вслух. Её русые волосы, слегка растрёпанные от ветра и беготни, упали на лицо, создавая мягкую завесу, за которой можно было спрятать предательский румянец смущения.
Внутри неё бушевала настоящая буря. С одной стороны — гордость, которая не позволяла признаться в слабости, в том, что она испугалась, что ей нужна помощь. С другой — понимание, что сейчас, в этом кафе, с этой незнакомкой, которая смотрит на неё такими тёплыми карими глазами, она может позволить себе быть не сильной, не взрослой, не той, кто «может справиться сама».
— Я... — начала она тихо, и её голос дрогнул, прежде чем она смогла взять себя в руки. Она сглотнула, чувствуя, как ком в горле мешает говорить ровно. Её пальцы сжались в кулаки под столом, ногти впивались в ладони, но эта боль помогала сосредоточиться. — Ты можешь просто посидеть здесь немного со мной? Не уходить?
Она подняла взгляд на Лейду, и в её глазах читалась та самая детская просьба, которую стыдно произносить вслух, но ещё стыднее было бы уйти сейчас, когда внутри всё ещё дрожало эхо того страшного момента на пустынной улице. Её плечи чуть приподнялись, словно она готовилась в любой момент вскочить и бежать, но взгляд оставался прикованным к лицу незнакомки, ища в нём хоть каплю понимания.
— И... не рассказывать никому, что я плакала, — добавила она почти шёпотом, и в её голосе прозвучала та самая искренность, которая бывает только у людей, слишком уставших притворяться сильными. — Я не хочу, чтобы сестра узнала. Она... скажет, что я опять влезла куда не следует. Что я веду себя как ребёнок.
Неве чуть наклонила голову вбок, и солнечный луч, пробившийся сквозь окно, осветил её лицо, делая заметными те самые следы слёз, которые Лейда так аккуратно стёрла салфеткой. Её поза была напряжённой, но не закрытой — она не скрестила руки на груди, не отвела взгляд, не попыталась создать между ними невидимую стену. Наоборот, она смотрела на эту девушку так, словно та была единственным человеком во всём мире, который мог её понять.
— Я просто... мне нужно немного побыть здесь. В безопасности, — произнесла она наконец, и её голос стал чуть твёрже, хотя в нём всё ещё дрожали нотки неуверенности. — Я уйду, как только... как только смогу. Обещаю.
В этот момент к их столику бесшумно подошла официантка, нарушая хрупкую тишину между ними. Невена вздрогнула, словно её выдернули из глубокого сна, и растерянно моргнула. Она совсем забыла о заказе, о деньгах, о простых бытовых вещах.
Девочка виновато посмотрела на Лейду, затем на меню, которое лежало на столе, и снова на официантку.
— Мне... — она запнулась, чувствуя, как щёки снова начинают гореть. — Мне горячий шоколад, пожалуйста. Самый большой. И... можно кусочек любого пирога?
Официантка кивнула, записывая заказ, и удалилась, оставив девушек наедине с нарастающим неловким молчанием. Невена опустила голову, пряча глаза за челкой, и тихо добавила:
— Спасибо.